Неточные совпадения
В день похорон мужа
гонят с квартиры после моего хлеба-соли,
на улицу, с сиротами!
Он понял, что это нужно ей, и ему хотелось еще послушать Корвина.
На улице было неприятно; со дворов, из переулков вырывался ветер,
гнал поперек мостовой осенний лист, листья прижимались к заборам, убегали в подворотни, а некоторые, подпрыгивая, вползали невысоко по заборам, точно испуганные мыши, падали, кружились, бросались под ноги. В этом было что-то напоминавшее Самгину о каменщиках и плотниках, падавших со стены.
С своей стороны, Дмитрий Прокофьев, вместо того чтоб смириться да полегоньку бабу вразумить, стал говорить бездельные слова, а Аленка, вооружась ухватом,
гнала инвалидов прочь и
на всю
улицу орала...
Приехал он еще в молодости в деревню
на побывку к жене, привез гостинцев. Жена жила в хате одна и кормила небольшого поросенка.
На несчастье, когда муж постучался, у жены в гостях был любовник. Испугалась, спрятала она под печку любовника, впустила мужа и не знает, как быть. Тогда она отворила дверь,
выгнала поросенка в сени, из сеней
на улицу да и закричала мужу...
Хлопотунья-хозяйка отворяет скрипящие ворота,
выгоняет задумчивых коров
на улицу, по которой уже слышны топот, мычание и блеяние стада, и перекидывается словечком с сонной соседкой.
Лихонин, по ее словам, взял ее к себе только для того, чтобы увлечь, соблазнить, попользоваться, сколько хватит, ее глупостью, а потом бросить. А она, дура, сделалась и взаправду в него влюбимшись, а так как она его очень ревновала ко всем этим кудлатым в кожаных поясах, то он и сделал подлость: нарочно подослал своего товарища, сговорился с ним, а тот начал обнимать Любку, а Васька вошел, увидел и сделал большой скандал и
выгнал Любку
на улицу.
— Зачем, зачем вы, доктор, не сказали?! — твердила женщина, плача и захлебываясь, безумно стуча себе кулаком по бедру. — Ведь мне теперь по миру идти, злодей меня
на улицу выгонит!
Я пробормотал, что меня
выгнали, а Бьоринг толкнул
на улице.
Сейчас из участка помощник пристава Медякин
выгнал и говорит: чтобы, говорит,
на улице тобой и не пахло… ни-ни!
Оставшись одна, она подошла к окну и встала перед ним, глядя
на улицу. За окном было холодно и мутно. Играл ветер, сдувая снег с крыш маленьких сонных домов, бился о стены и что-то торопливо шептал, падал
на землю и
гнал вдоль
улицы белые облака сухих снежинок…
Не
выгонять же их
на улицу!
Он был уже вдов, был уже в отставке, уже не щеголял, не хвастал, не задирался, любил только пить чай и болтать за ним всякий вздор; ходил по комнате, поправлял сальный огарок; аккуратно по истечении каждого месяца наведывался к своим жильцам за деньгами; выходил
на улицу с ключом в руке, для того, чтобы посмотреть
на крышу своего дома;
выгонял несколько раз дворника из его конуры, куда он запрятывался спать; одним словом, человек в отставке, которому после всей забубенной жизни и тряски
на перекладных остаются одни пошлые привычки.
Но Панкрат никого уже не мог
выгнать. Панкрат, с разбитой головой, истоптанный и рваный в клочья, лежал недвижимо в вестибюле, и новые и новые толпы рвались мимо него, не обращая внимания
на стрельбу милиции с
улицы.
— Отдай, наши, отдай! — кричат рассеянные слобожане, не успевая собраться в ряд; их разбивают
на мелкие кучки и дружно
гонят по узким
улицам слободы, в поле, в сугробы рыхлого снега.
Сначала толпа хлынула было в огород, но явившиеся
на место действия два городовых
выгнали любопытных обратно
на улицу, и благодаря этому обстоятельству я из своего бельэтажа мог отлично видеть нижнюю часть неподвижно висевшего в сарайчике мертвого тела канатчика.
Арина Петровна не отвечала. Она смотрела
на него и думала: неужто он в самом деле такой кровопивец, что брата родного
на улицу выгонит?
Буланов. Да ведь нельзя ж ее
на улицу выгнать, у нее нет никого. Ее бы выдать замуж.
Полиция, кто только ей ни попадался
на улицах, кроме людей одетых в мундир, брала под арест и
гнала за Тверскую заставу очищать путь для проезда.
— Да чтò ж? Известно, батюшка, Дутловы люди сильные; во всей вотчине почитай первый мужик, — отвечала кормилица, поматывая головой. — Летось другую связь из своего леса поставил, господ не трудили. Лошадей у них, окромя жеребят да подростков, троек шесть соберется, а скотины, коров да овец как с поля
гонят, да бабы выйдут
на улицу загонять, так в воротах их-то сопрется, что беда; да и пчел-то колодок сотни две, не то больше живет. Мужик оченно сильный, и деньги должны быть.
— Боже избави, кто из вас осмелится подойти к старухину окну,
выгоню того
на улицу и отдам негодяям.
В один прекрасный день или лучше сказать ночь голод
выгнал ее
на улицу.
Его
выгнали, больного, измученного, из биллиардной и отобрали у него последние деньги.
На улице бедняка подняли дворники и отправили в приемный покой. Прошло несколько месяцев; о капитане никто ничего не слыхал, и его почти забыли. Прошло еще около года. До биллиардной стали достигать слухи о капитане, будто он живет где-то в ночлежном доме и питается милостыней.
За короткое время розысков Иванов потратил несколько рублей, бывших при нем, и распродал остатки гардероба; у него осталось одно военное, сильно поношенное пальто и то без погон, которые он не имел права носить в отставке, и продал барышнику «
на выжигу». Дошло до того, что хозяин гостиницы, где остановился Иванов, без церемонии
выгнал его за неплатеж нескольких рублей, и он вышел
на улицу полуголодный, оскорбленный… За неделю, даже накануне, он и не мечтал о таком положении, в каком очутился.
Вспомнил он, как его не пустили в церковь, как он пошел в трактир, напился пьян, неделю без просыпу пил, как его
выгнали со службы за пьянство и как он, спустив с себя приличное платье, стал завсегдатаем погребка… Вот уж с лишком год, как он день сидит в нем, а
на ночь выходит
на угол
улицы и протягивает руку за пятаком
на ночлег, если не получает его от загулявшего в погребке гостя или если товарищи по «клоповнику» не раздобудутся деньгами.
В сущности, для меня было бы всего удобнее просто
выгнать тебя
на улицу с твоим идиотским Топпи.
На Владимирской
улице народу сегодня немного. Осенняя слякоть
гонит по домам. Уже начинают падать ранние сентябрьские сумерки, хотя только четыре часа.
Выгоняя утром гусиное стадо, проходила ли она по
улице — всюду встречались веселые ребятишки, беззаботно игравшие под навесами и
на дороге, всюду слышались их веселые песни, крики; одна она должна была проходить мимо, не смея присоединиться к ним и разделить общую радость.
В один жаркий июльский день, под вечер, когда по
улице гнали городское стадо и весь двор наполнился облаками пыли, вдруг кто-то постучал в калитку. Оленька пошла сама отворять и, как взглянула, так и обомлела: за воротами стоял ветеринар Смирнин, уже седой и в штатском платье. Ей вдруг вспомнилось все, она не удержалась, заплакала и положила ему голову
на грудь, не сказавши ни одного слова, и в сильном волнении не заметила, как оба потом вошли в дом, как сели чай пить.
Крутицкий. Не пойдет — из дому
выгоню, ночью
на улицу выгоню. (Уходит).
Выгнал Панька перекрещиванских коров рано еще, затемно, и прямо бережком около Орлика прогнал за слободу
на полянку, как раз напротив конца Третьей Дворянской
улицы, где с одной стороны по скату шел старый, так называвшийся «городецкий» сад, а слева
на своем обрывке лепилось Голованово гнездо.
«Нет, — говорит, — уж куда!..» Вижу, сама давится, а сама твердо отвечает: «Нет, — говорит, — отяготитесь, Домна Платоновна, я не буду капризничать». Узнаю тут от нее, посидевши, что эта подлая Дисленьша ее
выгоняет, и то есть не то что
выгоняет, а и десять рублей-то, что она, несчастная, себе от грека принесла, уж отобрала у нее и потом совсем уж ее и
выгнала и бельишко — какая там у нее была рубашка да перемывашка — и то все обобрала за долг и за хвост ее, как кошку, да
на улицу.
Любим Карпыч (садится). Брат
выгнал! А
на улице, в этом бурнусе, немного натанцуешь! Морозы… время крещенское — бррр… И руки-то озябли, и ноги-то ознобил — бррр…
Выгнав нахлебников, он успокоился и начал мести двор. Изредка он выглядывал
на улицу: лошадь и собака, как вкопанные, стояли у забора и уныло глядели
на ворота.
Старик засеменил к воротам, отворил их и, подняв с земли палку, стал
выгонять со двора своих нахлебников. Лошадь мотнула головой, задвигала лопатками и захромала в ворота; собака за ней. Обе вышли
на улицу и, пройдя шагов двадцать, остановились у забора.
Евдокия Антоновна (плача). Куда я пойду? Опять
на улицу? У меня и то ноги, как гуща. Куда вы меня
гоните?
— Верно. Сына из-за этой швали, извините за выражение,
на улицу выгнал.